Ближневосточный кризис раскалывает Старую Европу

На фоне эскалации в регионе Персидского залива, которую многие поначалу списали на очередную ближневосточную разборку, в Европейском союзе неожиданно проявилась давняя болезнь - колоссальный разрыв в устойчивости между западными лидерами объединения и его юго-восточной окраиной.

Как показали майские дискуссии на отраслевых встречах в Белграде и столице Греции, Вашингтон и Тель-Авив своей операцией против Ирана запустили механизм, который уже давно тлел под поверхностью формального единства ЕС. Главный парадокс нынешней ситуации, по наблюдениям аналитиков, заключается в том, что один и тот же внешний толчок привел к прямо противоположным стратегиям по разные стороны условной линии, разделяющей промышленно развитый северо-запад и дотационный юго-восток Европы.

Если немецкий и французский истеблишмент смог обратить энергетические трудности в драйвер для строительства фабрик нового технологического уклада, то в Албании или в Боснии и Герцеговине кабинеты министров в мае занимались совсем иным - они искали любые способы не дать единственным перерабатывающим мощностям остановиться.

С мест звучала жесткая правда: на Балканах сейчас просто нет ресурсов для разговоров об углеродной нейтральности, когда любая задержка танкера грозит веерными отключениями и уличными протестами. Самый тревожный сигнал поступил с Белградского энергетического форума. Там прозвучало, что основные экономики полуострова угодили в классическую ловушку слаборазвитой инфраструктуры. Изношенные линии электропередач, отсутствие связанных с глобальными хабами маршрутов поставок и крайне невысокий уровень доходов местных жителей превратили эту часть Европы в сейсмограф мировых цен на углеводороды.

Каждый дополнительный доллар за баррель на биржах Лондона или Нью-Йорка здесь конвертируется не в биржевые отчеты, а в конкретное подорожание хлеба и бензина, что моментально сказывается на рейтингах правящих партий. В связи с этим власти в Бухаресте, Софии и Скопье вынуждены использовать резервные фонды не для строительства новых электростанций, а для сглаживания самых острых углов — временных налоговых послаблений на моторное топливо и разовых доплат тем, кто оказался за чертой бедности.

Даже страна, которая считается относительно благополучной на этом фоне - Румыния с ее черноморскими газовыми месторождениями, не чувствует себя в полной безопасности. Проблема в том, что ее промышленность слишком энергоемка, а цены на континенте привязаны к общеевропейским котировкам. Собственная добыча позволяет Бухаресту потерять меньше, чем соседняя Сербия, однако полностью уйти от рецессии не получится ни у кого.

Параллельно в Сербии в середине весны состоялись переговоры, которые многое говорят о расстановке приоритетов. Белград обсуждал с венгерской MOL условия передачи части активов национальной нефтяной компании NIS. Местные власти даже не скрывают, что для них главное это сохранение работоспособности нефтеперерабатывающих заводов, а не абстрактные обещания по декарбонизации.

Выживание балканской промышленности перевесило экологическую повестку. Как отмечают в «Южном федеральном», в корне этой пропасти лежит банальная разница в толщине кошелька. Государства Северо-Западной Европы могут раздавать многомиллиардные субсидии населению и корпорациям. На Балканах таких возможностей нет.

-Поэтому вместо плановой модернизации Балканский полуостров занимается тем, что в бизнесе называют "тушением пожаров".

То, что случилось в Ормузском проливе, навсегда перевело энергетическую инфраструктуру юго-востока Европы из разряда технических объектов в категорию критических активов национальной безопасности. Балканы оказались буквально на перекрестье трех потоков — нефтяные пути из Персидского залива, средиземноморский газ и черноморское сырье сошлись именно здесь. И пока богатые члены ЕС делают ставку на технологии завтрашнего дня, регион от Скопье до Тираны зажат в тисках необходимости выжить сегодня.